# Kultura_46_07_12_12_RUS

Kultura Newspaper

Газета «Культура». 7–13 декабря 2012 года, № 46 (7845)


Владимир Наумов: «Мечтаю снять тайную историю кино»


Андрей ЩИГОЛЕВ

Кинорежиссер Владимир Наумов отметил юбилей — классику советского кино, создателю «Бега» и «Скверного анекдота», «Тегерана-43» и «Легенды о Тиле» исполнилось 85 лет. Мы встретились с Владимиром Наумовичем в легендарном кабинете мосфильмовского творческого объединения «Союз», где были созданы самые знаменитые картины 60-70-х годов.


культура: Вы возглавили творческое объединение сразу после успеха фильма «Мир входящему»...

Наумов: Какой успех?! Нас так ругали! Фурцева покрывалась пятнами: это банда, а не красная армия! Солдаты грязные, сопливые, шинели какие-то соленые — кто дал вам право так снимать? Алов ей ответил потрясающе: «Вы эти шинели с Мавзолея видели, а я знаю, как они пахнут». Закончилась коллегия, все стали собираться. Фурцева говорит:

— Алов и Наумов, зайдите ко мне. Садитесь, ребята. Ну, что будете: кофе, чай?

— Ничего не буду, — говорю.

— Почему? Обиделся?

— Да нет. Ругаться и орать — ваша обязанность.

— А ты, который меня на Мавзолей водрузил? — спрашивает она Алова.

— Ну, мы редко спорим — у нас общие взгляды на жизнь.

— Так. А вот Лаурентис — знаете такого? — пристал ко мне. Он и Джузеппе Де Сантис хотят взять вашу картину на Венецианский кинофестиваль.

— Екатерина Алексеевна, — говорю, — даже вы не в силах ничего сделать.

Дело в том, что оформление разрешения на выезд шло в течение двух-трех месяцев — райкомы, горкомы, профсоюзы, комиссии, КГБ. Мы к тому же беспартийные. А фестиваль начинается на следующий день.

— Ну, это не ваше дело, — говорит. — Завтра утром приходите ко мне с паспортами.

Я неприлично пошутил на этот счет.

— Ну ладно, хватит вам — обидчивые очень. Вы, — спрашивает, — в бассейн ходите?

— Хожу.

— И я хожу.

— Потому у вас такая прекрасная фигура, Екатерина Алексеевна.

— Да, фигура хорошая. В общем, так: послезавтра вы едете в Венецию. Картина уже ушла.

культура: Когда с наградой вернулись из Венеции, отношение к фильму изменилось?

Наумов: Стало еще хуже. Но это особый разговор — потрясающий рассказ есть на эту тему.


Как же вас с Аловым назначили руководить студией?

Наумов: Все она, Фурцева. Понравились. Она тогда же Олега Ефремова поставила художественным руководителем МХАТа, спасла «Чистое небо» Чухрая.

культура: К вам тут же перешел Тарковский. Почему, кстати, он ушел от своего учителя Ромма?

Наумов: Не могу точно сказать. Тарковский был чрезвычайно талантливым человеком с жутким характером. У меня спрашивали: если бы Тарковский не пришел к вам, снял бы он «Рублева» или нет? Думаю, снял бы. Но Андрей обратился к нам, и мы были очень рады. Тогда он еще не был тем Тарковским. Первая картина, «Иваново детство», да и последующие, как мне кажется, с «Рублевым» сравниться все-таки не могут.

культура: И почти сразу начались проблемы.

Наумов: С «Рублевым», «Шестым июля», «Июльским дождем», со «Скверным анекдотом»… Из шести фильмов четыре закрыли! Нас грозились выгнать из художественных руководителей — мы сказали: хорошо. Но то ли забыли, то ли сделали вид, а мы с Аловым остались в объединении. И вот я сижу здесь уже пятьдесят лет.

культура: Гайдай, Тарковский, Хуциев, Кончаловский — как Вам удалось собрать под свое крыло такое созвездие талантов?

Наумов: Меня больше всего радует диапазон — от «Рублева» до комедий Гайдая. В начале были Тарковский, Кончаловский, Климов, они снимали здесь первые картины. Представляете, какие разные люди и фильмы. Мой мастер, Игорь Андреевич Савченко, когда я поступал на первый курс, сказал: не хочу делать из вас савченят. Ошибайтесь. Пусть криво, но сами.

культура: Судя по тем, кто вышел из мастерской Савченко — Алов, Наумов, Хуциев, Параджанов, Озеров, — педагогом он был выдающимся.

Наумов: Самое удивительное, что мы — его единственный курс. Савченко был необыкновенным режиссером, с моей точки зрения — совершенно недооцененным. У него потрясающие картины — «Гармонь», «Дума про казака Голоту», «Богдан Хмельницкий», «Тарас Шевченко». Мы последнюю, правда, подпортили немножко.

культура: С «Тараса Шевченко» и началась ваша карьера.

Наумов: Это отдельная история. В восемь утра звонит телефон: вас вызывает Большаков, тогдашний министр кинематографии. Понимаю, что это Параджанов, который любил всех разыгрывать подобным образом, за что неоднократно бывал мною бит. Я его, естественно, отправил в известном направлении. Через минуту снова звонок. Говорю: оставьте свой телефон. Перезваниваю. Тот же голос, я напрягся.

— Министр просит вас сегодня в три часа ночи быть у него.

У Сталина в последние годы жизни была бессонница, соответственно, бессонница была у всех начальников. И мы с Аловым с разных концов Москвы в три ночи шли на прием к министру — на такси денег нет, трамваи-троллейбусы не ходят. Улицы темные, страшно.

Ровно в три открывается дверь, министр просит нас войти. Как сейчас помню выражение удивления и гадливости на его лице, как будто бы он увидел раздавленную лягушку.

Савченко скоропостижно скончался, не успев закончить «Тараса Шевченко». Сталин, посмотрев снятый материал и не подозревая, что режиссера уже нет в живых, сделал двенадцать поправок. Большаков обязался передать их режиссеру. Представляете абсурдность ситуации?

«Тарас Шевченко». 1951


культура: Почему же Большаков ничего не сказал Сталину?

Наумов: Я долго ломал голову над этим. Думаю, дело вот в чем. Савченко умер, когда ему было всего 44 года. И можно было ожидать от товарища Сталина следующего вопроса: а сколько ему было лет? Большаков все предвидел. А вдруг вождь бы спросил: «Что это, Большаков, у тебя режиссеры так рано умирают?» Язык просто не послушался. Понимая, что всегда надо соглашаться, он сказал: передам, товарищ Сталин... Как бы я хотел присутствовать при этой сцене!

культура: Вы никогда не хотели это снять?

Наумов: Я мечтаю снять тайную историю кино. Там и не такие вещи могли бы быть. Но кому это интересно?

культура: В титрах «Тараса Шевченко» помимо вас значатся еще два студента-практиканта — почему именно вам поручили доснимать этот фильм?

Наумов: А кто его знает. Может, других не было в это время в Москве. Заходим мы в кабинет министра. Читаю выражение его лица: «Боже мой, как меня подвели. Подсунули двух сморчков, чтобы они выполняли указания Самого». На столе Большакова стоял стакан с карандашами. Эйзенштейн во время приемов у министра их воровал — у него была целая коллекция. Алов полез за карандашом, чтобы записать сталинские слова, — Большаков крикнул: «Запоминайте!» Передавая сталинские указания, сам того не подозревая, он перешел на грузинский акцент: «Нэ правилно снят эпизод. Нэ правилно, что пажилого человэка учит маладой, товарищ Больщаков. Нэ верно это. Нэ думайте об усах и бороде, думайте о соотношении русской и украинской дэмократии». Как в воду глядел. «Сдэлайтэ Чернышевского таким, каким он остался в памяти народа».

Я когда пришел домой, записал все слово в слово, оторвал паркетную доску и положил бумажку туда. Потом был пожар, квартира сгорела, там было много ценного и в том числе эта записка.

культура: Вы пытались отказаться от постановки?

Наумов: Мы и отказались. А Пырьев говорит: «Вы что, хотите, чтобы последняя картина вашего учителя не вышла?» И потом, что значит отказаться? Это же не Сталин предложил, а Большаков, который держит в строжайшей тайне тот факт, что сталинские замечания исправляют какие-то сопляки.

культура: Это была тайна?

Наумов: Абсолютная!

культура: Пересняли Чернышевского с усами?

Наумов: Конечно. И снова на этом попались. Большаков смотрел каждый кадр. Доброжелательно кивал, жал руки и уходил. Ему все нравилось. Когда он увидел эпизод с Чернышевским, то молча встал и ушел. Приезжаю домой. Звонок: вызывает Большаков. Там уже сидят хмурые Ромм, Пырьев, министр и два его заместителя.

— Значит так, — говорит Большаков, — вы отстраняетесь от работы.

Помолчал, а затем:

— Хочу задать вам вопрос: чем отличается кино от театра?

Мы растерялись.

Он сам же отвечает:

— Ди-на-ми-кой. Вы посмотрите, как товарищ Сталин у Чиаурели двигается в кадре. А ваш Чернышевский стоит, как столб у конторки. Где динамика?

Тут, удивив присутствующих и больше всех, наверное, самого себя, встает Ромм:

— Иван Григорьевич, мне стыдно. Дело в том, что этот эпизод снял я.

Они с Пырьевым были у нас худруками. Пырьев с перепугу вытаращил глаза. Большаков онемел.

культура: Ромм блефовал?

Наумов: Конечно. Ромм спас — нас бы выбросили из кино в одну секунду. А может, еще и подальше, потому что Иван Григорьевич был настроен очень категорично. Пересняли эпизод, снова его вставили — я этот момент плохо помню. За туманом времени все кажется смешным, как в кукольном театре. Впоследствии мы использовали роммовский прием много раз — у нас это называлось «метод удава». Была целая система хитрых уловок — вон там, на стене висела памятка. Сейчас здесь фотографии. Это Ефремов на съемках «Бега». Это я. Это Алов…

культура: На Пушкина похож.

Наумов: Параджанов, когда впервые увидел Алова в коридоре ВГИКа — он еще худой был, кудрявый, всклокоченный, сказал: «Как же он похож на Пушкина. Мне показалось, что это раненый олень».

культура: Кстати, о Пушкине. Вы же сейчас снимаете «Сказку о царе Салтане»? Почему вдруг Пушкин, зачем сказки?

Наумов: Русский язык изуродовали. Его затоптали, заплевали, замучили. У меня есть маленький сын, ему сейчас девять лет (четыре года назад Владимир Наумов и Наталья Белохвостикова усыновили мальчика. – «Культура»). Когда я познакомился с Кириллом, он говорил жутко, на каком-то блатном языке. Моя идея: в первом классе вместо первого урока показывать сказки Пушкина. Тогда наши маленькие сограждане познакомятся с настоящим русским языком. В этом возрасте они впитывают все. Мой, например, знает наизусть пушкинского «Пророка». Учительница — нет.

культура: Вы шутите?

Наумов: А вы помните «Пророка»?

культура: Конечно.

Наумов: Тогда у меня к вам вопрос: как мог один человек написать «Пророка» и такие строки: «Вот на берег вышли гости, царь Салтан зовет их в гости»? Хорошую рифму нашел, да? Мой сын лучше пишет.

культура: Действительно странно. А как так у классика получилось?

Наумов: Ну, я-то знаю. К бабе спешил. Он это ночью писал. Вообще в его сказках есть очень интересные вещи. В первом варианте рукописи «Сказки о рыбаке и рыбке», например. Помните, старуха хотела стать столбовой дворянкой, потом владычицей морскою. Существовала еще промежуточная ступень: не хочу быть царицею, хочу быть папой римским. Дальше идет очень смешной кусок, где старуха превращается в папу. Загадок там до чертиков.

культура: Вы уже сняли сказку?

Наумов: Денег нет, стоим. Три месяца не получаем ни копейки.

Я написал письмо президенту. Не знаю, примет меня или нет, — у него другие хлопоты.

культура: А Пушкин в фильме появляется?

Наумов: Со спины. Он связывает некоторые эпизоды. Я планирую перенести на экран текст Пушкина дословно. Не будет ни одного лишнего слова. «Салтана» когда-то уже снимали, так Птушко дописывал за Пушкина стихи и много чего за классика додумал.

«Бег». 1970


культура: Моя любимая картина Алова и Наумова — «Бег». А самый яркий образ фильма — это глаза Хлудова.

Наумов: Дворжецкого нашли наши ассистенты в Омске. Глаза у него, кстати сказать, были похожи на глаза Хрущева. Однажды я с Никитой Сергеевичем — громко, наверное, сказано — «поругался» на одной встрече власти с художественной интеллигенцией. В это время Хрущев пытался закрыть Союз кинематографистов, а мы его защищали. Я сидел рядом с ним, и он сказал: «Мы всякое г... не возьмем в коммунизм. Как Ной — возьмем только чистых». Я ему тихо так, чтобы никто не слышал — а в зале сидело несколько сот человек: «Никита Сергеевич, если вы имеете в виду Ноя и Библию, то он взял чистых и нечистых». Хрущев повернулся ко мне: «А я говорю, чистых!» Глаза у него были голубые и вдруг сделались белыми. Буквально! Длилось это заседание девять часов, потом был перерыв и тот самый сортир... Как, вы не знаете знаменитую «сортирную историю»?! Расскажу. Во время перерыва Пырьев сказал: «Зачем ты пойдешь в туалет на первом этаже, там очередь. Иди туда, в тайный». Заходим с Аловым. Видим, Шелепин, член политбюро, справляет нужду. Рядом еще один член. Алов встал, я рядом. Вышел Козлов — это был второй человек в государстве — как даст Шелепину по спине: «Ссышь с интеллигенцией?!» Ушел. Опять образовался мистический мрак. Тут вошел Хрущев, с ним еще несколько человек из политбюро, все встали в очередь. А Алов уже заканчивал, Хрущев стоит за ним, ждет. Был такой гениальный нейрохирург Коновалов — я его потом спрашивал: что должно произойти с организмом в подобной ситуации, когда сзади стоит царь, самый главный человек? Зажим, естественно. Но организм Алова повел себя наоборот — он все никак не мог закончить. Одна очередь прошла, другая, а эти двое стоят. Я в ужасе, не понимаю, что делать. Наконец, Алов, завершил все, что нужно. Никита Сергеич только взглянул на него зло белыми глазами. Мы вышли. В дверях нас уже ждет Пырьев.

— Я слышал, — говорит, — у вас там инцидент произошел. Алов, ты сказал, чтобы не закрывали Союз? Нет? Ах ты гад, да он же за тобой стоял! Да это же все равно, что на брудершафт выпить. Ты должен был повернуться и сказать: Никита Сергеевич, не закрывайте Союз! И он бы не закрыл никогда. Вы бы стали с ним как побратимы.

— Да какие побратимы, — говорит Алов, — я б ему штаны обмочил...

культура: Феллиниевские картинки!

Наумов: Абсолютно. Иногда жалею, что Феллини не родился в России. Такой материал.


Без вести пропавший

В Орле потеряли прах генерала Ермолова


Людмила БУТУЗОВА, Орел

При жизни генерал Ермолов выходил победителем из самых драматических ситуаций. После смерти полководец постоять за себя не может.

В конце сентября нынешнего года в Орле, спешно осваивая бюджетные деньги, выделенные на ремонт памятников героям Отечественной войны 1812 года, реставраторы разворошили фамильный склеп Алексея Петровича Ермолова в местной Свято-Троицкой церкви. При замене деревянных полов на мраморные открылись проломленные лазы к захоронению. Из любопытства рабочие спустились вниз.

Увидели, по их словам, следующее: крышка генеральского гроба откинута, праха в нем нет. Гробы родственников (отца, сына и невестки) вскрыты и разграблены...

Всюду валялись кирпичи и куски штукатурки со старинными изразцами. Тайком, от греха подальше, рабочие свалили мусор в мешки из-под сахара, туда же полетели человеческие останки, оклад иконы и части генеральского обмундирования (впоследствии оказалось, что это эполеты сына Ермолова — Клавдия, в свое время дослужившегося до звания генерал-майора). Вывезти мешки на свалку не успели — через несколько дней о ЧП стало известно, поднялся шум.

Город по сей день в шоке. Правоохранительные органы ведут проверку. Но их интересует, в основном, смета на ремонт и акт приемки выполненных работ. Общественность мучает другой вопрос: где прах Алексея Ермолова и существует ли вообще его могила?

Незадолго до кончины (по старому стилю 11 апреля 1861 года) Ермолов — бесстрашный вояка, герой битвы при Бородине, талантливый дипломат и полководец, сумевший поставить на место Персию, усмирить Кавказ, и завоевать любовь всего русского общества, — завещал похоронить себя как можно проще. «Прошу сделать гроб простой, деревянный, по образцу солдатского, выкрашенный желтою краскою. Панихиду обо мне отслужить одному священнику. Не хотел бы я ни военных почестей, ни несения за мною орденов… Желаю, чтобы меня похоронили в Орле, возле моей матери и сестры; свезти меня туда на простых дрогах без балдахина, на паре лошадей; за мною поедут дети, да Николай мой, а через Москву, вероятно, не откажутся стащить меня старые товарищи артиллеристы».

Последнюю волю генерала выполнить было невозможно — Москва прощалась с ним два дня, многолюдное траурное шествие сопровождало гроб в Орел, где сотни горожан тоже хотели проститься со славным земляком, завещавшим свой прах малой родине.

Место первоначального захоронения имело скромный вид — просто холмик у стены Троицкой церкви. Как писал один из современников, «грустно, невыразимо грустно проходить мимо могилы Ермолова». Под давлением общественности в 1864 году правительство выделило шесть тысяч рублей, еще четыре тысячи добавили сыновья Алексея Петровича, и к церкви был пристроен придел, куда перенесли прах Ермолова и его отца. В 1911 году орловские дворяне обратятся в правительство с ходатайством об установлении в Орле памятника генералу. Идея была поддержана, и уже через полгода орловцы собрали на благородное дело 13 тысяч рублей. Вскоре родилась еще одна инициатива — организовать в Орле музей Ермолова. Ни один из этих замыслов не сбылся — сначала помешала Первая мировая война, потом революция, после которой памятников царским генералам уже не ставили.


О Ермолове вспомнят лишь в начале 2000-х. Губернатор Строев заложит на месте будущего памятника камень, который десять лет будет зарастать мхом. В июне этого года, уже при другом губернаторе — Александре Козлове — в центре Орла установят наконец бронзовый монумент Ермолову. Деньги на памятник — 11 миллионов рублей, как и в прошлом веке, собрали простые горожане.

На открытии присутствовали высокие гости, их перечисление на портале Орловской области занимает две страницы. Как водится, звучали речи — об уважении к прошлому, неразрывной связи поколений и о горячем стремлении продолжить историческое дело предков.

По иронии судьбы через три месяца «благодарные потомки» в лице местной реставрационной конторы зачем-то полезут в склеп Ермолова, обнаружат, что прах генерала исчез, кто виноват — неизвестно, где искать — непонятно, и записные патриоты потеряют не только цицеронистость, но и сам дар речи. Во всяком случае, за два месяца, прошедшие с момента ЧП, никто не отважился рассказать горожанам правду и уж тем более — обнародовать дальнейший план действий. Возможно, никакого плана у властей нет, если, конечно, не считать некоторых предложений типа «залить склеп бетоном и сделать вид, что так и было», «измерить линейкой найденные кости и, если они подойдут Ермолову, устроить захоронение в другом месте».

— Я когда это услышал, чуть в обморок не упал, — говорит профессор Владимир Матвеев, президент общественного фонда «Орловское Ермоловское общество». — Давно пора открыть архивы, исследовать каждую строчку о Ермолове, воспоминания свидетелей, многие из которых еще живы и видели, слышали или имеют свою версию о том, когда и куда мог деться его прах. Просить Москву о формировании авторитетной комиссии — может быть, из числа тех же специалистов, что работали с останками царской семьи.

Напористость Матвеева объяснима — сам он написал о Ермолове несколько книг, лично знаком или состоит в переписке с родственниками генерала по всему миру, собрал обширный архив, в том числе документы, имеющие отношение к событиям семидесятилетней давности, связанным с осквернением склепа Ермолова.

Матвеев почти уверен, что знает, где, в конце концов, упокоился генерал, но прежде не распространялся об этом. Почему? Это объясняет одна из газетных статей, написанных Владимиром Матвеевым в соавторстве с орловской журналисткой Еленой Годлевской после вскрытия склепа в сентябре этого года: «Мы долго молчали, оберегая Орловщину от культурно-исторической потери. Каждый раз, готовя книгу или статью о Ермолове, спорили: стоит или не стоит рассказать о тайне, к которой мы стали причастны в процессе исследования биографии героя. И каждый раз убеждали друг друга, что надо молчать, потому что истина для души вторична — легенда всегда больше, чем исторический факт, какого бы уровня последний ни был».

Позиция краеведов не далека от общественных настроений.

— В Троицкую церковь мы с ребятами ходили часто, все знали, что здесь в склепе похоронен великий сын России Алексей Ермолов, его личность притягивала и давала детям больше, чем все уроки патриотизма, — рассказывает классный руководитель одной из орловских школ Татьяна Устинова. — Не знаю, что им сказать сейчас… Правду — что кости Ермолова выброшены на улицу? Но ведь спросят же: кем? когда? зачем и почему? Ответов у меня нет. Даже если бы и были, не уверена, что ими можно оправдать чудовищность произошедшего. Я пошла в храм, надо было собраться с духом, как-то справиться с чувствами. На месте склепа — огромный провал, завешенный пленкой. Никаких цветов, свечей. Табличка: «Ремонт объекта». Милиционер стоит, отгоняет прихожан: нечего здесь молиться на пустое место. Представляете, это о Ермолове?! Уж лучше бы не знать ничего...

Следствие как раз не прочь по-легкому раздобыть знания о нынешнем местонахождении праха Ермолова. После выхода статьи Матвеева пригласил дознаватель: говорите, где могила?

— Что тут расскажешь? В Орле существует много версий, связанных с прахом Ермолова, — говорит Матвеев. — У меня есть своя версия, возможно, самая близкая к истине, но без научных исследований, без официального подтверждения, она так и останется предположением. Ладно, стал ему рассказывать с самого начала. Как в одном журнале наткнулся на воспоминания московской поэтессы Луговской, дальней родственницы Ермолова, о ее поездке с подругой в Орел в 1945 году на поиски останков генерала...

Луговская — инженер-гидролог, жена известного поэта Владимира Луговского. Ее подруга Мирдза Кемпе — тоже известная в то время поэтесса, страстная поклонница Ермолова. Машину для поездки в Орел им дал выдающийся исследователь Арктики, дважды Герой Советского Союза Иван Папанин. Эта деталь говорит о многом: во-первых, что поездка не была увеселительной, во-вторых, во влиятельных кругах Москвы уже тогда знали, что прах Ермолова исчез из склепа, и предпринимали осторожные попытки его разыскать. Подруги ехали в Орел к конкретному человеку — архитектору Каплинскому, который каким-то образом был причастен к проблеме и даже, будто бы, хранил гроб у себя. По воспоминаниям Луговской, «все оказалось именно так. Он приоткрыл крышку гроба, и мы увидели скелет Ермолова, на нем сохранились остатки военной формы… Архитектор Каплинский сказал, что они собирали скелет Ермолова по частям, и кисти правой руки у него не оказалось…» Дальше идут леденящие душу подробности, как женщины искали и нашли недостающую кисть, окопав дерево у церкви. Место указал архитектор, который, видимо, приглядывал за гробом с самого начала — то есть с момента выноса из церкви.


Когда это было и кто именно выносил — в воспоминаниях ни слова. Луговская лишь упоминает разговор со случайными очевидцами: «Какие-то местные, которых мы отыскали, запуганные, страшные и не похожие на людей, нам нечленораздельно объяснили, что церковь эту во время войны немцы использовали под конюшню. Они же разорили и разворотили склепы, находившиеся в ней. Гроб с телом Ермолова выкинули из церкви. Какое-то время он провалялся снаружи, и только после того, как немцев прогнали, гроб увезли…»

Перепроверив сто раз каждую строчку, каждую фамилию, каждое упоминаемое Луговской событие и отыскав в архивах документальные подтверждения, Владимир Матвеев уже не сомневался, что воспоминания точны и правдивы. Кроме одного момента: немцы не грабили церковь и не выносили оттуда гробы. По документам, церковное помещение еще в феврале 1940 года под свои нужды забрало управление НКВД по Орловской области. Там хранился архив, который, к слову, не успели вывезти в начале войны. Во время оккупации новые «хозяева» перетащили архив в другое место. В августе 1943-го, после освобождения Орла, работники НКВД пересчитали каждую архивную бумажку и запротоколировали потери в количестве 10500 дел. Пропажа гробов в списках не значится. Либо немцы их не тронули, либо, по версии Матвеева, сотрудники НКВД сами опустошили склеп еще в 1940-м, когда обустраивали в церкви архив — подозрительное подземелье под полом секретному ведомству было не нужно.

Напряженную обстановку в Орле, страх и тревогу чиновников при любом вопросе, связанном с прахом Ермолова, отмечали и московские путешественницы. «Вместе с Каплинским, — пишет Луговская, — поставили вопрос перед горсоветом Орла о сооружении мемориала, памятника или хотя бы доски, это казалось вполне естественным и достижимым. Но тут-то и началось. Одно за другим возникали препятствия, как будто черные силы сговорились против Ермолова».

Ермолова похоронят во второй раз спустя девять лет после той странной поездки — столько времени потребовалось, чтобы получить разрешение на христианский обряд. К этому, судя по воспоминаниям Луговской, были подключены ведущие ученые и писатели страны — Папанин, Тарле, Фадеев, Симонов…

Перезахоронение произошло в декабре 1954 года. На церемонии присутствовала лишь одна из настойчивых защитниц Ермолова — поэтесса Мирдза Кемпе. Вот что она сообщала своей подруге: «В Орле я произнесла речь на могиле Алексея Петровича в присутствии генералов и партийных работников. Возложила огромный венок. Пережила сверхъестественные мгновения».

В тот год над новой могилой Ермолова, наконец-то, повесили скромную мемориальную доску:«Герой Отечественной войны 1812 года, генерал от артиллерии Алексей Петрович Ермолов 1777-1861 г.» Там она и висит — на стене Троицкой церкви, с внешней стороны оскверненного склепа.

Тайны и недомолвки привели к чудовищной ситуации: в Орле несколько десятилетий существовали как бы две могилы Ермолова — склеп в церковном приделе и холмик за его стеной. Какая из них настоящая, знала только кучка посвященных. Многие уже ушли в мир иной, прихватив с собой тайну. В советские времена обсуждать вопрос захоронения Ермолова было не принято. В постсоветские — стало попросту не интересно. Что хуже — вопрос...

Самое поразительное, что уже двадцать лет могила у церковной стены — как памятник истории и культуры федерального значения — находится под охраной государства, о чем свидетельствует прибитая рядом табличка. Имеется паспорт памятника, подробное описание. Господи помилуй, так что же тогда в Орле ищут? Или все-таки Ермолов — не там? Опять, что ли, вокруг него сплотились темные силы?

— Возможно, и не там, — говорит Матвеев. — Эксгумация не проводилась, достоверных свидетельств нет. О перезахоронении Ермолова горожанам не объявляли. В одном из номеров «Орловской правды» за декабрь 1954 года я нашел об этом буквально две строчки мелким шрифтом. И все, никто ничего не помнит, не знает и не интересуется. Если бы не последний скандал с самовольным вскрытием склепа, то о могиле Ермолова власти вообще бы не вспомнили.

Оказывается, нет — вспоминали, но, по словам прихожанки Свято-Троицкого прихода Светланы Яковлевой, много лет в одиночку ухаживающей за местом, которое она считает могилой Ермолова, «лучше бы они вообще не лезли».

— Все равно помощи никакой, — рассказывает она. — Табличку Ермолова каждый год оскверняют: то зеленкой зальют, то еще чем-то. Кавказцы, наверное... Хожу, жалуюсь, но никто этих хулиганов не ищет. Табличку-то я отчищаю, раствор придумала специальный, но — обидно. Лет десять назад стало еще хуже. Явились какие-то молодые люди. Я только что цветы высадила, щеколду на оградке поправила, думаю, где бы красочки раздобыть на оградку, облупилась вся. Тут эти: щас, бабка, мы тебе поможем с благоустройством. Схватили раку с холмика и бросили за оградой. Она, мол, старая и грязная вся. Взамен притащили гранитную плиту — вот эта будет покрасивше. А на плите чужие фамилии — героя войны 1812 года с супругой. Смеются: какая тебе разница — Ермолов генерал, и этот тоже генерал. Спрашиваю, кто вас послал. Отвечают: из комитета молодежных организаций. Ходила к их начальнику, чтобы убрали безобразие. Не принял...

И впрямь, чужая плита до сих пор лежит в оградке Ермолова и под мемориальной доской с его именем. А ермоловская рака — в двух метрах, на дороге. Судя по фотографическому изображению в паспорте памятника, именно эту бесформенную штуковину государство и брало под охрану двадцать лет назад. Теперь так же охраняет гранитную плиту с чужой могилы. Все перепуталось.

Так что же все-таки делать с прахом Ермолова?

— Устанавливать истину, — твердо говорит Владимир Матвеев. — Исследования и экспертизы стоят больших денег. Если государство не поможет, мы их сами найдем. Ермоловский фонд Орла участвует в конкурсе Российского географического общества. Надеемся выиграть грант, чтобы оплатить работу квалифицированных специалистов. Не хватит — кинем клич. В России немало людей, искренне уважающих Ермолова. Дело чести — поставить точку в недостойной истории с его прахом.


Завоеватель или благодетель?


Михаил ДИУНОВ, кандидат исторических наук

Непоследовательное отношение к генералу Алексею Ермолову в советское время было напрямую связано с идеологическими основами строя. В СССР, как государстве, в основу которого были заложены принципы интернационализма, произошла не только реабилитация горцев — участников Кавказской войны, но и закрепление за ними роли героев Кавказа. При этом образ врага достался русскому империализму, персонифицированному в Ермолове. Естественно, в таких условиях генералу не нашлось полноценного места в советском пантеоне военной славы, даже несмотря на подвиги в Отечественной войне 1812 года, связь с Пушкиным и декабристами, а также репутацию человека, пострадавшего от «произвола» императора Николая I.

Сегодня некоторые представители кавказских народов считают генерала Ермолова тираном и поработителем. Но в реальности это не что иное, как сознательное формирование образа врага. В XIX веке горцы Кавказа начали против русских, привыкших к европейским традициям войн, войну азиатскую, бесконечно жестокую. Ермолов ответил на это симметричными методами, чем вызвал у горцев уважение и готовность идти на признание власти русских. Не будем забывать и о том, что генерал активно участвовал в экономическом развитии Кавказа. При нем развивалось сельское хозяйство, строилось множество дорог. Необычайно оживилась при Ермолове торговля, поскольку генерал назначил торговую пошлину всего в 5%. В итоге стало выгоднее везти товары в Россию не через Турцию, а через Закавказье. Так что именно действия генерала Ермолова привели этот край к экономическому росту, плодами которого народы Северного Кавказа пользуются и по сей день.


Тот, кто командует «Лениным»


Сергей ЛЕСКОВ

55 лет назад, 5 декабря 1957 года, был спущен на воду первый в мире атомный ледокол «Ленин». Этот корабль стал одним из символов СССР, и не случайно о «Ленине» рассказывалось в советских букварях наряду с полетом Гагарина, индустриализацией страны и покорением целины.

Атомный ледокольный флот оказался незаменимым в освоении Крайнего Севера, прокладке Севморпути. В 1989 году — под занавес советской эпохи, и это символично, пионер атомного флота был поставлен на вечную стоянку в Мурманске. Но это по-прежнему действующий корабль, и здесь несет вахту флотская команда. О покорении Севера, о русских первопроходцах и о человеческих ценностях размышляет капитан первого в мире атомного ледокола «Ленин» Александр БАРИНОВ, который ходит по северным морям уже сорок лет.

культура: Атомный ледокол «Ленин» предпринял экспедицию на Северный полюс, водил караваны судов по Северному морскому пути. Случались крупные аварии, первые на атомных судах, и это бесценный опыт. Как Вы можете охарактеризовать нынешний этап в судьбе «Ленина»?

Баринов: Для атомного ледокола «Ленин» наступила третья жизнь — после испытаний и долгой работы. Топливо из реактора выгружено, реактор забетонирован, вода из контура слита. Все остальные системы на ходу, корабль ни на один день не остается без экипажа. Мы находимся в объективе общественного внимания, в народе «Ленин» считают музеем, хотя формального статуса у нас нет. За год на борт поднимается 30-40 тысяч человек. Я не музейный работник, но видно, что атомный «Ленин» вызывает у людей искренний интерес. Для мурманских школьников проводим учебные занятия по экологии, физике, по истории освоения Крайнего Севера.

Мечтаю, чтобы «Ленин» стал памятником отечественной техники, но не вижу, чтобы этот вопрос решался. В других странах гордятся достижениями, у нас — только слова. Корабль «Фрам», на котором ходили Нансен и Амундсен, стал в Осло национальным музеем. Единственный американский атомный ледокол «Саванна» давно стоит в Балтиморе и тоже — музей. В России, где построено целых десять атомных ледоколов, музея атомного флота нет. Правительственные решения есть, а музея — нет! Еще при Ельцине «Ленину» стоянку по соседству с «Авророй» приготовили, но в 1990-х годах все хорошие идеи тонули в чиновничьем болоте. По морям ходить можем, а из болота не выбраться.

культура: В России техническая и промышленная культура не пользуется уважением. А ведь первый угольный ледокол раньше всех в мире, в 1899 году, тоже создала Россия. Знаменитый «Ермак» был построен по чертежам адмирала Макарова при участии Менделеева и содействии Витте. Правда, строили корабль на верфях Ньюкасла. Но в 1963-м мы отправили «Ермак» на металлолом, даже не задумавшись о музее. Ленину проще было в Смольный пробраться, чем «Ленину» войти в Неву. Кстати, как Вы, капитан «Ленина», относитесь к человеку Ленину?

Баринов: Оснований для личной признательности не имеется. Мой дед Первую мировую прошел кочегаром на «Авроре». Я своими глазами видел его фотографию в альбоме экипажа «Авроры» в 1917 году. Он хорошо заработал на службе, вернулся в деревню, лошадью и коровой обзавелся, но затем был раскулачен. Лучше бы не стрелял по Зимнему дворцу. Вообще, если бы Россия сохранила тот путь, которым шла до 1914 года, сейчас была бы самой мощной страной в мире.

Бабушку послали каналы копать — тоже для флота. А дети остались сиротами. Но бабушка вспоминала, что при Сталине страха за себя не было, а гордость за страну была. Идея иногда оказывается выше жизни. Наверное, я тот человек, которых принято называть государственниками. У меня нет обид. Мой принцип — жила бы страна родная. Служить государству и прокладывать новые дороги — мое предназначение. Что касается обиженных, у нас в стране таких людей всегда были миллионы, и если думать об обидах, никакого дела не сделаем.

Не буду Ленина ни хаять, ни превозносить, но кто еще за 54 года написал 54 тома сочинений? Однако во многом из-за Ленина богатая некогда Россия пребывает сейчас в состоянии большого раненого зверя, которого всем хочется укусить. Раньше мы умели объегорить и перекукурузить конкурентов, как вышло с атомным флотом и космосом, а сейчас сидим в обозе. Помню, меня ребенком родители ночью вынесли на улицу: «Смотри, советский спутник летит!» Сейчас детям разве что «летающую тарелку» можно показать.

В России много людей, которые хорошо делают свое дело, но их никто не знает и не замечает. Но я уверен, что Россию всю не разворуешь. Моряки много читают, и я скажу, что Гоголь и Щедрин в XIX веке видели Россию в худшем положении, чем она находится сейчас. Только Россию чинить надо, а мы Москву расширяем.


Вы уходите в плавание на долгие месяцы, а Россия проводит реформы чаще, чем попадаются айсберги на пути ледокола. Ориентируетесь в жизни на берегу?

Баринов: В море, как за МКАДом, — другая жизнь. Сходишь на берег — будто из летаргического сна возвращаешься. Моряк на берегу для сухопутных — существо подозрительное. На меня как-то соседи настучали: на работу не хожу, а живу широко. В море дышишь романтикой, а на суше правят деньги. Я по натуре идеалист, работу оцениваю не в рублях, на жизнь хватает — и ладно. В море я капитан и хозяин своего слова, а на земле меня легко обмануть и слова в цене другие. Но у меня есть ангел-хранитель — любимая жена.

культура: Моряки склонны поднимать красивые тосты за своих жен. Но все-таки, откинув ханжество, можно поинтересоваться, как выдерживают мужчины многомесячное плавание?

Баринов: Скажу прямо, женский персонал имеется на каждом атомном ледоколе. Что касается искушения, то оно зависит от человека, а не от обстоятельств. И в море можно сломаться, и на суше. Моряки — это люди, а у людей встречаются разнообразные характеры. Это Богом дано, иначе плавание по жизни не состоится. Кризисы неизбежны, но надо, как в сказке «Про Федота-Стрельца...» у Филатова, чаще фикус поливать. То есть заботиться надо друг о друге.

Можете не верить, но многие моряки предпочитают верность и терпят разлуку. Гораздо острее ощущение от долгожданной встречи. Надо использовать любую возможность для свидания — это тоже романтика! Жены прилетают в порты, где швартуется корабль — в Мурманск, в Калининград, в Хельсинки. Когда с борта видишь жену на причале, сердце разрывается. И не надо мнить себя героем, доля жены моряка еще тяжелее. Знаете, о чем мечтаю, когда возвращаюсь домой? Просто почувствовать, что жена рядом, прикоснуться к ней, посидеть вместе — и слов не надо. Настоящее чувство, которое могут вызывать только море, звезды и женщины, пустословия не терпит. Если я благодарен за что-то Ленину, так за то, что «Ленин» стоит у причала и я могу чаще видеться с семьей.


Бриллиантовая Людмила

Марина СУРАНОВА

Завершились съемки восьмисерийной киноленты «Людмила». Проект компании «БФГ-ФИЛЬМ» о великой русской певице Людмиле Зыкиной выйдет на канале «Россия» в 2013 году. Финальные сцены снимали в подмосковной усадьбе «Архангельское».

Припорошенные снегом деревья, просторные залы усадьбы. Массовка в костюмах 50-х годов. Среди зрителей — Сталин, Берия, Хрущев. Новогодний концерт. На сцене — совсем молодая Людмила Зыкина. Певице — 23 года. (В этот период жизни ее играет Елена Дудина, а в зрелом возрасте — Вера Сотникова).

Вера Сотникова


Блестяще исполненная песня завершена, но аплодисментов нет — в зале тишина. Все ждут, как отреагирует Сталин. И вот — первый хлопок. Вождь поддерживает смельчака: «А генерал понимает». Картина биографическая, этот эпизод — встреча Людмилы с любовью всей ее жизни. О генерале, который преподносил певице подарки, известно немного. Только имя — Василий (его играет Евгений Сидихин). В фильме он — один из ключевых персонажей. Людмила Георгиевна четыре раза была замужем, но связь с генералом, как говорят, продолжалась почти всю жизнь.

Сидихин рассказал «Культуре», что не особенно интересовался, каким был его герой в жизни. «Здесь главное не правдоподобие, не внешнее сходство, это же художественное произведение, — говорит актер. — Мне всегда нравилось играть персонажей времен СССР, порой хочется убежать туда из сегодняшнего дня».

Вера Сотникова для образа пожилой Зыкиной слишком молода. Чтобы «состарить» актрису, использовали пластический грим, наклеивали на кожу эластичные накладки из латекса и силикона.

Алика Котова


Главная сюжетная линия — детективная, она основана на реальных событиях. После смерти Зыкиной пропала коллекция ее драгоценностей. В марте этого года часть из них была продана аукционным домом «Гелос» почти за 32 миллиона рублей. Покупатель — поклонник певицы, имя его неизвестно. В фильме идет расследование.

Роскошные костюмы, на которые потрачено шесть миллионов рублей, автомобили 50-х годов. Одна из машин реально принадлежала министру культуры СССР Екатерине Фурцевой. Песни Зыкиной звучат в оригинале. Вот только с одной возникли сложности. Ее пришлось воссоздавать. В архивах не сохранилось очень важной для творческой биографии Людмилы Георгиевны песни — той, с которой она победила в 1947 году на Всероссийском конкурсе молодых исполнителей. После этого успеха ее приняли в Хор имени Пятницкого.

Елена Дудина


В фильме много нового. Например, мало кто знает, что Зыкина в юном возрасте не хотела стать певицей, а мечтала прыгать с парашютом, быть летчицей.


Вера Сотникова: «Слушаю Зыкину — по щекам текут слезы»

Сотникова: Перед началом съемок я была на могиле Людмилы Георгиевны. Не только просила благословения, заранее молила у нее прощения — если мне в картине что-то не удастся. Много читала о ней, смотрела фильмы, видела интервью. Очень полюбила эту женщину за мощный талант. Слушала песни, а по щекам текли слезы. Вот сейчас с вами говорю и чувствую ее энергетику. Восхищаюсь артистами, которые обладают мощным стержнем и умеют отдавать себя зрителям.

культура: Как думаете, этот стержень — качество врожденное или приобретенное с годами?

Сотникова: Я и сама задавала себе такой вопрос. Думаю, что все-таки это гены. Кстати, в детстве Зыкина гоняла мальчишек, уже тогда она была победительницей. Чем больше узнаю свою героиню, тем больше ею восхищаюсь. И понимаю: у меня все равно не получится ходить, как она, и уж, конечно, петь. Главная задача — ее не подвести, сыграть максимально по-доброму, точно. Зыкина говорила: надо любить так, чтобы земля уходила из-под ног. Есть такие люди, которые способны любить на полную катушку. Надеюсь, я тоже к ним отношусь.

культура: Зыкина была значительно полнее Вас...

Сотникова: Ну и что? Надо будет для какой-то роли подстричься наголо — сделаю. Для этой пришлось набрать вес. Думаете, не похудею после картины за небольшой период времени? Давайте поспорим — скоро увидите меня стройняшкой. Недавно ездила на гастроли — увидела впавшие щеки в зеркале, испугалась, выхожу из образа.


Режиссер Александр Павловский: «Детективная линия зрителю понравится»

Павловский: Мы общались с родными Зыкиной на стадии написания сценария. Толку от этого мало. Слишком личное отношение — объективности нет. Больше информации почерпнули из фильмов, в интернете материала предостаточно. Многие сюжетные повороты придумывали, конечно, но в рамках биографии. Например, ходили слухи, будто Зыкина встречалась с группой The Beatles, но доказательств нет. Решили это обойти. Говорили, что певица была знакома с миллиардером Аристотелем Онассисом. Данный эпизод даже присутствовал в сценарии, но и его убрали. Все не проверено.

культура: Вы касаетесь в фильме истории о пропаже бриллиантов. Кто, по-Вашему, похититель?

Павловский: Как пропали бриллианты — неизвестно, но часть всплыла на аукционе, и не где-то за границей, а в Москве. После этого делом и занялась Генпрокуратура. Зыкиной часто дарили драгоценности. Например, очень дорогие часы ей преподнес Ким Ир Сен. Детективная линия понравится зрителю. Народу интересно, как исчезли бриллианты певицы. Эта история не завершена в фильме. Сейчас идет следствие, поэтому не ставим точку, чтобы не менять сценарий.

культура: Сложно было подобрать актрис на роль Зыкиной?

Павловский: Очень! Невозможно найти абсолютно похожих на Людмилу Георгиевну. Поэтому решили: важнее внешнего сходства — личная харизма.


Марина Влади — «Культуре»: «Слухи о моей кончине — бред и идиотизм!»

Юрий КОВАЛЕНКО, Париж


Марина Влади жива-здорова, снимается в кино, завершает очередную книгу и готова снова отправиться в Россию на гастроли со спектаклем «Владимир, или Прерванный полет».

Тем не менее французский сайт http://fr.necropedia.org продолжает обновлять информацию о ее смерти, которую всякий раз датируют завтрашним числом. Правда, шутники оговариваются, что этому известию не обязательно верить. Так или иначе, фальшивка о кончине знаменитой актрисы в мгновение ока облетела Всемирную паутину. В России за нее схватились люди, которые посвятили всю свою жизнь торчанию в интернете.

— Не беспокойтесь! Я хорошо себя чувствую и умирать не собираюсь, — заверила «Культуру» Марина Влади. — Что могу сказать по этому поводу? Бред и идиотизм! Как говорил Володя, полная х..ня! С ним самим такое случалось бесчисленное множество раз. Мне просто жалко моих старых друзей, которые расстроены и перепуганы. Один из них, услышав по радио в автомобиле такую «новость», чуть не попал в аварию. Конечно, приятно, что звонят люди и радостно восклицают: «Слава Богу! Ты жива!»

— Я не могу понять, почему это случилось, — продолжает Марина. — На сайте объявляют, что человек умер, допустим, 5 декабря, а мы с вами разговариваем сегодня, 4 декабря. Они утверждают, что все это лишь игра.

На самом деле, это невероятная глупость. Говорите, тот, кого при жизни хоронят, долго проживет? Я не суеверная. Поживем — увидим! (смеется). В сущности, я не придаю подобным выходкам никакого значения. В суд подавать не буду — не стану грязь разводить.

Перейдя к хорошим новостям, Марина сообщила, что в конце октября закончила сниматься в телевизионном фильме режиссера Кристиана Фора «Звездный штрих» (La touche étoile). Это экранизация романа писательницы — феминистки Бенуат Гру, посвященного трем поколениям женщин одной семьи. Марина играет главную роль — директора женского журнала. На протяжении полувека ее героиня шла в авангарде феминистского движения. Но неожиданно понимает, что нынешней молодежи ровным счетом наплевать на феминизм в любых его проявлениях... Телеканал France 2 покажет «Звездный штрих» в феврале будущего года.

— Из-за съемок мне пришлось отложить на время мою новую книгу, — говорит Марина. — Сейчас я ее заканчиваю. Нет, на сей раз не автобиографическая. Это портрет моей подруги — режиссера. Книга выйдет в свет в Париже в феврале – марте 2013 года.

Осенью Марина собирается вернуться на театральную сцену. Она будет занята в постановке пьесы Жака Одиберти «Одинокий рыцарь». «Я исполню три разные роли, — рассказывает Влади, — матери, императрицы и старухи».

Наконец, актриса готова отправиться в Россию на новые гастроли. Последний раз она выступала в Петербурге минувшей весной. «Я очень тронута тем, как принимали наш спектакль», — вспоминает актриса.


«Не знаю, как я хотела бы умереть»

Несколько лет назад Марина Влади ответила на так называемый вопросник Марселя Пруста. Предлагаем фрагменты этого блиц-интервью.

— Что для Вас счастье?

— Быть вместе со своими близкими людьми. С теми, кого любишь.

— Главная черта Вашего характера?

— Быть может, смелость.

— Ваш главный недостаток?

— Определенная леность.

— Какое качество Вы цените выше всего у женщин?

— Щедрость.

— А у мужчин?

— Ум.

— На кого из исторических деятелей Вы хотели бы быть похожей?

— Ни на кого. Мне достаточно быть похожей на саму себя.

— Ваш любимый композитор?

— Бах.

— Что Вы поете под душем?

— Русские народные песни, которым меня в детстве научил отец. Я их пела со своими сестрами на четыре голоса.

— Ваша настольная книга?

— «У подножия вулкана» Малкольма Лаури.

— Любимый поэт?

— Назову лишь одно имя — Марина Цветаева.

— Ваш любимый писатель?

— Чехов.

— Ваш любимый художник?

— Ван Гог.

— Ваш любимый напиток?

— Я очень любила шампанское, но оно меня больше не любит.

— Что Вам больше всего удалось в жизни?

— Мои мужья. Я была замужем за замечательными мужчинами, которые, в довершение всего, прекрасно ладили друг с другом.

— Что для Вас самое дорогое в жизни?

— Мои три сына — Игорь, Петр и Владимир.

— Когда Вы чувствовали себя самой счастливой?

— В 1967 году, когда я со своими сестрами — Элен Валлье, Одиль Версуа и Ольгой Поляковой — играла в чеховских «Трех сестрах» на сцене парижского театра Эберто.

— Что Вы больше всего презираете?

— Глупость.

— Вам хотелось бы что-то изменить в своей внешности?

— Я хотела бы быть в лучшей физической форме, чтобы кататься на лыжах, плавать и ездить верхом.

— К каким ошибкам Вы относитесь наиболее терпимо?

— Я не отличаюсь терпимостью.

— О чем Вы больше всего жалеете?

— О случайной смерти моего мужа Владимира Высоцкого.

— Как бы Вы хотели умереть?

— С Леоном (последний муж Влади, известный врач-онколог Леон Шварценберг, скончался в 2003 году. — «Культура») мы решили умереть вместе. Но он ушел слишком рано. И сейчас я не знаю.


Полную версию выпуска «Культуры» вы можете прочитать на сайте http://portal-kultura.ru/ в понедельник или купив в киоске рядом с домом. А вернее всего — подписаться на газету в ближайшем почтовом отделении и получать свежий номер каждую пятницу.